Среди высокомерных литературных снобов расхожим является мнение, что «назвать любимой книгой «Мастера и Маргариту» — это расписаться в том, что ты ничего не читал». Несчастному «проклятому роману» Михаила Булгакова даже и тут не позавидуешь. Вроде и рукописи не горят, статус классики неоспорим, но как будто его всё ещё не принимают до конца. Но где воротят нос эстеты (не от текста, как ещё от чего-то рядом), там не зарастает народная тропа. Бесконечная цитируемость, вдохновение музыкантов по всему миру («Ария», «Мик Джаггер, Александр Градский, и это только самые известные). Даже «проклятье неэкранизируемости», кажется, снято триумфом фильма Михаила Локшина. То же и с театральными подмостками Одно из таких прочтений за авторством Алексея Широкова и композитора Евгении Михайловой 9 июня увидели на сцене филармонии казанские зрители.
Я позволю себе не напоминать дорогим читателям сюжетных перипетий самого народного из русских классиков. Уверен, вы знаете роман наизусть, и спойлером для вас ничего не будет. На сём позвольте перейти наконец к рассказу.
Как над всеми мюзиклами в мире висит тень «Иисуса Христа – Суперзвезды», так в России к этому добавляются свои мессиански-трагические вариации – «Финрод-Зонг» по Толкину, «Дорога без возврата» по миру «Ведьмака», «Последнее испытание» по мирам «DragonLance», и в чём-то трагически-пафосный, мрачный настрой музыки Михайловой им сродни. Как сродни он и мрачной картине Локшина, где трюки и проделки свиты Воланда, как и роман о Пилате были сведены к неудалимому минимуму.
Мастер (и отождествлённый с ним умирающий постановщик спектакля, новый персонаж, который говорит о постановке то с Воландом, то с Иешуа, то с дочерью) – роль самого Широкова, но, находясь на сцене почти постоянно весь первый акт и конец второго, он не поёт до самого финала. Не поёт и Воланд (Камиль Гатауллин). И это, как ни странно, сильное место сериала – каждое слово обоих как будто обретает дополнительный вес от того, что они никогда не следуют за музыкой. В результате, из трёх главных героев в плане песен и арий отдувается за всех Маргарита, поэтому второй акт превращается в настоящий бенефис исполнительницы роли Валерии Монтеро. Хотя самый сильный номер всего спектакля – инфернальная колыбельная, рассказывающая историю Фриды – достался и вовсе Гелле. Гелла в исполнении Ксении Изилановой вообще отдельный бриллиант — не только поёт, но и регулярно появляется в инструментальной ткани постановки со скрипичными соло. Как тут не вспомнить «арийского» Паганини с его «я был скрипачом, я играл с огнём» нечистой силы!
Следующее большое представление оперы будет уже на сцене «Пирамиды» осенью, и в целом можно сказать – даже если вы идёте на этот мюзикл со скепсисом, он сможет вас приятно удивить.